Я до сих пор помню тот день до мельчайших деталей. С самого утра всё было какое-то тяжёлое: небо низкое, серое, будто давит на плечи, воздух — неподвижный, влажный, словно дождь вот-вот сорвётся стеной. Но я решил не откладывать: яблоня возле дома давно просила ухода. Сухие ветки торчали, как кости, и я всё повторял себе: «Сегодня. Надо сделать сегодня».
Лестница уже стояла у ствола — крепкая, металлическая, я сам её недавно проверял. Я поставил ногу на первую перекладину, потом на вторую, поднялся чуть выше — и вдруг почувствовал резкий рывок за штанину.
— Эй! — я дёрнулся и обернулся.
Пёс. Мой пёс. Он стоял внизу и… пытался лезть за мной. Передними лапами цеплялся за перекладины, когти звякали по металлу, лапы срывались, а глаза… глаза были странные. Не смешные, не шаловливые — будто он умолял.
— Ты чего? — я нервно усмехнулся, чтобы самому не стало не по себе. — Слезай. Не до игр.
Я махнул рукой, отгоняя его, но он не отступил. Встал на задние лапы, вытянулся, снова попытался карабкаться. А потом сделал то, от чего у меня внутри всё вскипело: вцепился зубами в край штанины — и резко потянул вниз.
Я качнулся. Лестница подо мной скрипнула.
— Ай! Ты что, с ума сошёл?! — вырвалось у меня. — Отпусти!
Он не отпускал. Упёрся всем телом, будто тянул изо всех сил. Я почувствовал, как раздражение накатывает волной: «Да что за цирк? Сейчас навернусь из-за него!»
Я дёрнул ногой, освободился, перевёл дыхание и снова полез наверх. И… снова рывок. Ещё сильнее, ещё настойчивее.
— Да хватит уже! — я прошипел, боясь даже громко говорить, чтобы не потерять равновесие.
Внизу пёс скулил — тихо, но так, будто ему больно. И это было самое странное: он не радовался, не прыгал, не «играл». Он действовал, как будто спасал.
Я замер, держась за перекладину, и на секунду прямо кожей почувствовал — что-то не так. Не со мной, не с лестницей… а с тем, что вокруг.
«Почему он так упёрся? — мелькнуло в голове. — Он ведь никогда так не делал».
Но потом снова взяло верх упрямство: «Надо доделать. Ветки сами не отпадут».
Я слез, нахмурился и строго посмотрел на него:
— Всё. Хватит. Посидишь на цепи.
Пёс виновато опустил голову, будто понял, что я злюсь, но в глазах всё равно было это — тревога. Я отвёл его к будке, пристегнул. Он не сопротивлялся, только смотрел, не моргая, и тихо поскуливал, словно хотел сказать: «Не делай этого».
— Да успокойся ты, — буркнул я, хотя внутри уже шевельнулось неприятное чувство. — Я быстро.
Я вернулся к яблоне. Лестница стояла на месте. Вроде всё нормально. Я взялся за боковины, поправил угол, поставил ногу на первую перекладину… и в тот же миг по спине пробежал холодок.
Под опорой что-то было не так.
Я ещё даже не поднялся — просто перенёс вес — и услышал глухой, пустой хруст, как будто земля под ногами провалилась внутри себя. Лестница резко дёрнулась вперёд, поехала, и в следующую секунду с грохотом завалилась набок, скользнув в размокший участок у корней.
Я отскочил инстинктивно. Сердце ударило так, что в ушах зашумело.
Я стоял и смотрел на лестницу, лежащую на боку, как на что-то чужое и опасное. Там, куда она падала, валялись камни, садовые инструменты — всё то, на что я бы рухнул, если бы был наверху хоть на пару секунд дольше.
И тогда до меня дошло.
Пёс. Он тянул меня вниз не потому, что хотел внимания. Не потому, что «капризничал». Он чувствовал. Он понимал опасность раньше меня. Он видел или слышал то, что я, человек с руками и мозгами, пропустил.
Меня тряхнуло. Ноги стали ватными.
Я развернулся и почти бегом пошёл к будке. Пёс, увидев меня, тут же завилял хвостом, будто выдохнул: «Слава богу». И в этот момент мне стало так стыдно, что я не смог даже слова сразу сказать.
Я присел рядом, отстегнул цепь, обнял его за шею.
— Прости меня, слышишь… — прошептал я в шерсть. — Спасибо тебе… Спасибо.
Он ткнулся мне мокрым носом в ладонь и тихо фыркнул, как будто говорил: «Ну наконец-то дошло».
В тот день я так и не полез больше ни на какие лестницы. Я не срезал ни одной ветки. Я просто сидел на крыльце рядом с псом и долго смотрел на небо, которое так и не решилось пролиться дождём.
И я понял одну простую вещь: иногда самые важные предупреждения приходят не словами. Иногда они приходят рывком за штанину — когда кто-то, кто любит тебя, чувствует беду раньше, чем ты сам.
