Это случилось в начале лета, в один из тех душных вечеров, когда над Москвой висит розовый закат, а в Подмосковье на Рублёвке ещё только разгорается ночная жизнь. В загородном особняке бизнесмена Виктора Кроссова включили подсветку бассейна, по дорожкам загорелись фонари, а из колонок на террасе бил в уши модный русский поп.
Арина, его единственная дочь, расхаживала по белоснежной плитке босиком, с бокалом игристого в руке. На ней было лёгкое шёлковое платье, которое стоило дороже, чем годовая зарплата половины обслуживающего персонала. Она смеялась так громко, что казалось — весь этот дом, сад, бассейн существуют только ради неё и её настроения.
Друзья подтягивались один за другим: кто приехал на спорткаре, кто на чёрном внедорожнике, кто на такси бизнес-класса. Девчонки в коротких платьях, парни в брендовых футболках и кроссовках, у всех в руках телефоны — снимали, выкладывали, отмечали геолокацию, чтобы все знали: «вечер у Арины Кросс».
— Летом без бассейна — не жизнь, а ошибка, — протянула Вика, закидывая ноги на лежак. — Ари, ты опять всех порвала.
— Это ещё только начало, — довольно улыбнулась Арина. — Папа улетел в Питер до ночи, дом в нашем распоряжении.
Она говорила о доме так, словно речь шла о собственной квартире, а не о многоэтажном особняке, который её отец строил годами, начиная бизнес буквально с нуля.
Где-то за стеклянной дверью, ведущей на кухню, мелькнула тёмная фигура. Марта несла на подносе бокалы. Она работала в этом доме почти десять лет — видела, как Арина была школьницей, как переживала переходный возраст, как вдруг за два года из вполне обычной девчонки превратилась в модную, холодную принцессу с бесконечной лентой брендов и отпусков.
Марта была из небольшого города под Рязанью. В юности она мечтала стать медсестрой, но жизнь сложилась по-другому. В Москву приехала «на заработки» — сначала уборщицей в офисе, потом её порекомендовали в дом Виктора. Он платил вовремя, не придирался к мелочам, относился к персоналу спокойно, без панибратства, но и без хамства. Для Марты этот дом стал почти вторым миром — только мир этот, как выяснилось, принадлежал не ей.
— О, обслуживающий персонал прибыл! — протянул один из парней, когда Марта вышла с подносом на террасу.
Девушки захихикали.
— Марта, поосторожнее, — лениво бросила Арина. — Это шампанское дороже, чем твой годовой отдых на море.
Марта сделала вид, что не услышала. Поднос был тяжёлый, руки немного дрожали. Она поставила бокалы на столик у бассейна, тихо сказала:
— Если что-то ещё нужно — позовёте.
— Секундочку, Марта, — вдруг громко сказала Арина, и музыка тут же стала казаться тише.
Марта замерла, поднос в руках, будто кто-то нажал на паузу.
— Чего ради вам, королеве Рублёвки, домработница? — хмыкнула одна из подружек. — Ариш, мы же отдыхать приехали.
— Именно, — улыбнулась Арина. — И я хочу развлечь гостей.
Она перевела взгляд на Марту:
— Ты почему всё время как тень? Постоянно мелькаешь с тряпкой, а сама — ни разу не отдохнула в таком раю. Пошли к нам в бассейн.
Марта растерянно улыбнулась, не поняв, шутка это или нет.
— Спасибо, Арина, но… я при работе. Да и купальника у меня с собой нет, — тихо сказала она.
— Какая разница, — фыркнула другая девушка. — Мы, если что, закроем глаза.
Смех. Кто-то уже поднял телефон, предвкушая «контент».
— Нет, правда, — Марта ещё крепче вцепилась в поднос. — Я не умею плавать.
— Серьёзно? — Арина изогнула бровь. — Двадцать первый век, а кто-то до сих пор не научился плавать.
— У нас в деревне бассейнов не было, — попыталась перевести в шутку Марта.
Арина сделала шаг ближе.
— Так чему же мы тебя научим? — улыбка стала острой, как лезвие. — Раз уж оказалась в моём доме, пора наверстывать упущенное.
Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок, хотя воздух был тёплый, от воды шёл пар.
— Арина, я правда…
— Это приказ, — перебила её девушка. — Иди учиться плавать.
Прежде чем Марта успела отступить, Арина одним резким движением вырвала у неё поднос, поставила на ближайший стол и двумя руками толкнула женщину в грудь.
Мир на секунду перевернулся. Марта будто провалилась в холодную, синюю пустоту. Вода закрылась над головой, забивая уши, нос, рот. Она захлебнулась, всплеснула руками, пытаясь найти вверх.
— О-о-о! — протянула Вика, визжа. — Смотрите, она правда не умеет!
Смех перекрыл музыку. Кто-то уже включил камеру, снимая, как Марта, в мокрой форме, отчаянно сучит ногами, то выныривая, то снова уходя под воду.
— Марта, давай! — кричала одна из девчонок, изображая тренера. — Ручками-ножками, ручками-ножками!
— Ари, смотри, она реально тонет! — усмехнулся парень в чёрной футболке.
— Ну не до такой же степени, — отмахнулась Арина, но в её голосе уже послышалась лёгкая нотка неопределённости.
Марта вынырнула, вдохнула и захрипела. Она судорожно попыталась схватиться за край бассейна, но мокрые пальцы соскользнули по гладкой плитке. Вода тянула вниз, ноги запутались в юбке формы, тяжёлые кроссовки наполнились водой.
— Арина, может, хватит? — тихо сказал кто-то из компании. — Ей правда плохо.
— Сейчас, — с раздражением ответила девушка. — Ей полезно немного адреналина.
Именно в этот миг что-то хлопнуло у неё за спиной.
Стеклянные двери, ведущие из гостиной на террасу, распахнулись так резко, что ударились о стопоры. Музыка почему-то показалась тише, хотя колонки всё ещё играли. На пороге стоял её отец — Виктор Кроссов.
Высокий, в тёмном костюме, с мокрыми от дождя плечами. Он вернулся раньше, чем обещал. И, судя по выражению лица, вернулся не случайно.
Виктор окинул террасу взглядом, который привыкли бояться партнёры по переговорам и чиновники, приходившие просить «благосклонности». В этом взгляде не было ни крика, ни ярости — только холод.
Его глаза остановились на бассейне. На Марте, которая в отчаянии пыталась выбраться, захлёбываясь и хватаясь за воздух. На дочери, стоящей на самом краю и судорожно держащей в руках бокал, который вдруг стал очень не к месту. На телефонах, вытянутых вверх.
Он всё понял за секунду.
— Что ты сейчас делаешь? — его голос прозвучал негромко, но так, что даже музыка словно сжалась и затихла.
Разговоры оборвались. Кто-то инстинктивно опустил телефон.
— Папа, — Арина нервно поправила волосы, пытаясь улыбнуться. — Ты же сказал, что приедешь только к ночи… мы просто… ну, шутили…
Виктор не смотрел на неё. Он подошёл к самому краю бассейна, на ходу скинул пиджак, и в следующую секунду вода взорвалась брызгами — он прыгнул, даже не разувшись.
Марта успела увидеть над собой силуэт, чья-то рука обхватила её под грудь и резко подтянула к поверхности.
— Дыши, — коротко сказал он, когда они вынырнули. — Всё. Тебя держу.
Он подтолкнул её к борту, сам упёрся ногами в дно и буквально вытолкнул её наверх. Один из охранников уже подбежал помочь, подхватывая Марту за руки. Она кашляла, дрожала, не сразу могла связно ответить на вопросы.
Виктор выбрался из воды сам, скинул мокрую рубашку, остался в тонкой футболке и брюках, с которых заливало ботинки.
Он повернулся к дочери.
И компания богатеньких друзей Арины впервые увидела его таким — не улыбающимся, не отстранённо-доброжелательным, а сосредоточенно-ледяным.
— Я доверил тебе людей, которые на нас работают, — сказал он тихо, но в каждой букве звенела сталь. — А ты решила устроить из их жизни цирк.
Арина открыла рот:
— Папа, да перестань! Ничего такого не случилось! Мы просто…
Он поднял ладонь.
— Помолчи.
Её захлопнуло так же резко, как дверь минутой ранее.
— Эта женщина, — он кивнул на Марту, которую сейчас укрывали пледом, — десять лет встаёт раньше всех, чтобы в этом доме было чисто и уютно. Она знала тебя, когда ты ещё уроки плакала над географией. Она видела тебя лохматой, в пижаме, с температурой, когда ты ревела и требовала чай с мёдом.
Он сделал шаг вперёд, глядя прямо дочери в глаза.
— И ты решила, что имеешь право толкнуть её в воду, зная, что она не умеет плавать. Ради чего? Ради пары смешков в сторис? Ради лайков?
У Арины вдруг пересохло во рту.
— Папа, ну ты преувеличиваешь…
— Если бы я приехал на десять минут позже, — спокойно продолжил он, — мы бы сейчас обсуждали не твои сторис, а уголовное дело.
Тишина. Кто-то всхлипнул. Арина не сразу поняла, что это она сама.
— Девочки, мальчики, — сказал Виктор, не повышая голоса, — вечеринка закончена. Машины вам подадут.
Никто не двинулся.
— Сейчас, — добавил он.
Охрана молча и очень вежливо начала собирать гостей. Кто-то пытался что-то шепнуть Арине, кто-то с виноватым видом прятал телефон.
— Ари, мы напишем… — пробормотала Вика.
— Напишите, — глухо отозвалась та, не отрывая взгляда от отца.
Когда последний двигатель заурчал за воротами, на террасе остались только они: Виктор, Арина, Марта и двое охранников на почтительном расстоянии.
Марта попыталась встать.
— Я… пойду переоденусь, — прошептала она.
— Подождите, Марта, — Виктор чуть смягчил голос. — Вам вызвали врача.
— Со мной всё в порядке, — упрямо сказала она. — Просто… напугалась.
Она посмотрела на Арины — в её взгляде не было ни злорадства, ни торжества. Только усталость и, как ни странно, жалость.
— Слушай внимательно, — обратился Виктор к дочери, когда Марта всё-таки ушла переодеться.
— Папа…
— Нет. Сейчас говорю я.
Он сел на край длинного стола, скрестив руки на груди.
— Я привык считать, что избаловал тебя деньгами, да. Но не думал, что от этого у тебя отвалится совесть.
— Не надо, — Арина вскинула подбородок. — Ты же сам всегда говорил, что мир жестокий, надо быть сильной…
— Быть сильной — это не топить слабых, — перебил он. — Это уметь за них отвечать.
Он помолчал, потом произнёс спокойно, как при подписании очередного контракта:
— С этой секунды ты лишаешься всего.
Арина моргнула.
— Чего — всего?
— Машин. Карт. Шопинга. Пентхауса в «Москва-Сити». Личных водителей. Персонального тренера. Всего, чем ты так любишь хвастаться в этих своих социальных сетях.
— Ты не можешь этого сделать! — в голосе прозвучала истерика. — Это моё!
— Это моё, — поправил он. — А ты этим пользовалась.
Она шагнула вперёд:
— Я твоя дочь!
— Именно, — кивнул он. — Поэтому я не вызываю сейчас полицию.
Он посмотрел в сторону, где через стекло была видна кухня, коридор, лестница вниз — туда, где жили, переодевались и пили чай те самые люди, которые молча обслуживали все её праздники.
— Завтра ты переезжаешь в блок для персонала, — сказал он. — Будешь жить там же, где живут домработницы, повара и горничные.
Арина ошарашенно рассмеялась.
— Что? В подвале?
— В тёплом, чистом подвале, — уточнил он. — В комнате на двоих.
— Я не поеду туда!
— Поедешь, — спокойно ответил он. — Потому что твой телефон будет отключен, карты заблокированы, а водитель будет возить только по моему распоряжению.
— И что я там, по-твоему, буду делать? Полы мыть?
— Начнёшь с прачечной, — сказал он. — Потом — уборка, помощь на кухне. Будешь вставать в шесть утра, чтобы подать завтрак не себе, а другим. Тем, кого ты сегодня снимала на видео, как клоунов.
У Арины закружилась голова. Она попыталась найти в его лице хоть какую-то мягкость, но увидела только решимость.
— Папа, это… это уже слишком. Это издевательство.
— Нет, — ответил он. — Издевательство — это то, что ты сегодня устроила Марте. А я лишь даю тебе шанс хоть немного почувствовать, каково это — когда ты не богиня на троне, а человек, от которого ожидают обычной работы.
— И надолго этот цирк? — выдавила она.
— Пока я не увижу, что в тебе что-то поменялось, — сказал он. — Или пока ты сама не поймёшь, насколько легко было всё потерять.
Он встал.
— Можешь считать, что твое наследство заморожено. Шанс на нормальную жизнь у тебя, тем не менее, всё ещё есть. В отличие от Марты, ты родилась сразу в тепле. И я хочу посмотреть, чего ты стоишь без этого тепла.
Он ушёл, оставив её одну на пустой террасе — босую, дрожащую уже не от холода.
Первую ночь Арина почти не спала. Сначала она металась по своей огромной спальне — той самой, где стена стеклянная, а вид открывается на лес. Пыталась дозвониться подружкам — одна не брала трубку, у другой «абонент недоступен». В личных сообщениях — десяток новых уведомлений, смешки, пересланные сторис с Мартиным падением и короткие: «Жесть, Ари, твой батя псих», «Держись, у меня такого дома не прокатило бы».
Она перечитывала эти сообщения и почему-то не чувствовала привычной волны поддержки. На некоторых видео, которые кто-то успел залить, было видно не только, как Марта падает в воду, но и то, как она захлёбывается. И как Арина смеётся.
Это освещение в телефоне делало её лицо чужим.
Утром её разбудил не будильник, а стук в дверь.
— Арина Викторовна, — вежливый голос администратора дома. — Ваш отец просил напомнить: через час вы переезжаете в служебный блок. Ваши вещи уже пакуют.
— Что значит — пакуют?! — взвилась она, подлетев с кровати. — Кто вам дал право трогать мои вещи?!
— Приказ Виктора Сергеевича, — всё тем же спокойным тоном ответили за дверью. — Он ждёт вас на кухне.
Кухня. Там, где обычно она появлялась разве что за очередным капучино «по-домашнему».
На кухне пахло свежим хлебом, кофе и чем-то ещё — непривычным для Арины запахом утренней суеты. Повариха Таня мешала что-то в большой кастрюле, посудомойка Машка быстро протирала тарелки. Марта сидела за маленьким столиком, закутавшись в тёплый кардиган, с чашкой чая в руках. Её лицо было бледным, волосы ещё не до конца высохли после вчерашней истории, но в глазах уже появилась обычная мягкость.
Виктор сидел рядом, листал какой-то документ, но сразу поднял глаза, когда Арина вошла.
— Доброе утро, — сказал он.
— Смешно, — отрезала она.
— Вчера ты спросила, надолго это, — напомнил он. — Начнём с месяца. Потом посмотрим.
— Месяц?!
— Ты будешь жить в комнате с Мариной Петровной, — спокойно продолжил он, будто не услышал истерики. — На время её отпуск будет перенесён, если она согласится.
— Я… — Марта растерянно подняла глаза. — Виктор Сергеевич, может, это… лишнее?
— Это моё решение, Марта, — мягко сказал он. — Но если вы против, я переселю Арину в другую комнату.
Марта посмотрела на девушку — ту самую, которая ещё вчера смеялась, когда она захлёбывалась в хлорированной воде. В Арине сейчас не было ни капли уверенности. Она стояла сжата, как школьница у директора.
— Пусть поживёт, — наконец сказала Марта. — Места хватит.
Арина резко повернулась к ней:
— Ты что, серьёзно?
— Серьёзно, — ответила Марта. — Вчера вы были со мной честны. Сегодня я могу быть честной с вами.
Переезд стал для Арины шоком. Её громадная гардеробная вдруг «усохла» до одного маленького шкафа. Вместо дизайнерского белья и платьев по одному появилось два комплекта рабочей формы — серые брюки, блузы, удобные кроссовки. Вместо ванной с окном — общая душева с развешенными чужими полотенцами.
— Добро пожаловать, — улыбнулась Машка, заглядывая в комнату с ведром в руках. — Ничего, мы все сначала плакали. Потом привыкаешь.
— Я не собираюсь привыкать, — сквозь зубы бросила Арина.
Но уже вечером, после первой смены в прачечной, у неё болели плечи так, как не болели даже после самых жёстких тренировок в фитнес-клубе.
Она впервые в жизни пересчитывала чужие наволочки, следила, чтобы не перепутать бельё «хозяев» и персонала, проклинала стиральные машины, которые казались бесконечными.
Через несколько дней выросла новая проблема: телефон, который она привычно доставала, чтобы отвлечься, показывал на экране только одно: «Нет сети».
— Папа отключил вай-фай в служебном блоке? — возмутилась она вечером, пытаясь поймать сигнал.
— Нет, — ответила Марта, складывая полотенца. — Просто он поставил пароль, который знают только администраторы. А они подключают только служебные гаджеты.
— Это уже какой-то концлагерь!
— Это называется работа, Арина, — спокойно сказала Марта. — У нас тоже есть дети, родители, которым мы не всегда можем вовремя написать.
Арина закрыла рот. Впервые ей пришло в голову, что у этих людей есть своя жизнь за стенами дома.
Сначала Арина пыталась держаться отдельно. Она ела быстро, почти не разговаривая, морщилась от простых блюд, к которым не привыкла. Но один случай всё изменил.
В один из вечеров в дом приехали новые гости — партнёры Виктора из региона. Они решили остаться с ночёвкой, ужинали долго, щедро наливали себе коньяк. В какой-то момент один из мужчин, откровенно перебрав, вышел на кухню, где как раз Марта собирала посуду.
— Дорогуша, — протянул он, хватая её за локоть, — а мне ещё кусочек вашего фирменного тортика можно?
— Тортик закончился, — спокойно сказала Марта, пытаясь освободиться. — Но я могу предложить…
— Ты мне уже всё предложила, — он хохотнул и потянул её к себе ближе.
— Оставьте меня, — Марта резко дёрнулась.
Арина застыла у дверей. Она принесла в зал чистую скатерть и забежала на кухню за салфетками — и оказалась в этот момент между ними.
Ещё месяц назад она бы хихикнула, может, прошла мимо. Но теперь перед глазами всплыла другая картинка — собственная рука, толкающая Марту в воду.
— Мужчина, отойдите от неё, — сказала она так, что даже сама удивилась своему голосу.
Он обернулся, ухмыляясь:
— О, а ты кто такая? Ещё одна красавица на подхвате?
— Это старшая домработница моего отца, — Арина подошла ближе. — И если вы сейчас же не отпустите её руку, мой отец узнает о том, как его партнёры ведут себя на чужой кухне.
— Да ладно…
— Серьёзно, — тихо сказала она. — Вы же знаете его характер.
Они смотрели друг на друга несколько секунд, потом мужчина шумно фыркнул и разжал пальцы.
— Шутки у вас тут, конечно… — пробурчал он и поплёлся обратно в зал.
Марта молча оперлась о стол, делая глубокий вдох.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Это просто… — Арина пожала плечами. — Так должно быть.
— Так должно было быть и раньше, — спокойно ответила Марта.
Арина не нашла, что сказать.
Виктор узнал о случившемся не от охраны и не от камер — ему рассказала сама Марта.
— Не хочу жаловаться, — сказала она, — просто подумала, что вы должны знать, как иногда ведут себя ваши гости.
— И как моя дочь, — добавил он.
— Она… защитила, — Марта чуть улыбнулась.
Вечером он позвал Арину к себе в кабинет.
Кабинет этот она знала с детства: огромный стол, стеллажи с папками, тяжелые шторы. Она всегда чувствовала себя здесь маленькой.
— Сколько ты уже живёшь в служебном блоке? — спросил он, когда она вошла.
— Две недели, — ответила она. — Хотя ощущение, что два года.
— И как там?
— Там… люди, — неожиданно сказала она. — Настоящие. У которых болят ноги, когда они весь день на кухне. У которых дети ждут, когда мама приедет домой, а мама боится опоздать на смену.
Он внимательно посмотрел на неё.
— Жалеешь, что толкнула Марту? — спросил он.
— Я пожалела уже в тот момент, когда увидела её глаза в воде, — выдохнула Арина. — Только раньше я жила так, словно вокруг меня нет никого, кроме меня и моего отражения в телефоне.
Она подняла взгляд:
— Я не прошу вернуть мне аккаунты и тачки. Я прошу только одного: можно ли, когда этот месяц закончится… сделать так, чтобы у Марты больше не было таких гостей.
Виктор улыбнулся краешком губ.
— С гостями я разберусь, — сказал он. — А с тобой… тоже.
Он встал.
— Месяц ещё не закончился, — напомнил он. — Но кое-что я уже могу изменить.
На следующий день Арина получила обратно обычный телефон — без дорогих подписок, без оплаченных заранее поездок и премиум-аккаунтов. Просто связь.
А Марта получила ещё одну запись в трудовом договоре: «старшая по персоналу».
Спустя месяц Арина вернулась в свою комнату наверху. Но она уже не была той девочкой, которая толкала людей в бассейн ради смеха.
Она всё так же могла выйти на террасу с бокалом, всё так же могла слетать на выходные к морю. Но теперь, проходя мимо кухни, она всегда заглядывала внутрь:
— Марта, вам помочь что-нибудь донести?
Та только улыбалась:
— Идите уж, Арина Викторовна. Свой урок вы выучили.
Иногда справедливость приходит не громко — без судов и газет. Иногда она приходит в виде отца, который не боится быть жёстким, и женщины, которая после десяти лет молчаливого труда вдруг впервые чувствует, что её труд чего-то стоит.
И каждый раз, подходя к краю блестящего голубого бассейна, Арина теперь смотрела не на своё отражение в воде, а чуть глубже — туда, где однажды могла бы исчезнуть чья-то жизнь из-за её «шутки».
